«Дети мои» Гузель Яхина

Вторая книга писательницы оставила неоднозначные впечатления, вроде как и хорошо, а вроде как и не хватает чего-то. Первая книга дала определенный стандарт ее прозы, в ней была динамичность, сильные характеры, исторический контекст, коллизия… А тут  больше присутствует какая-то «статичность», и повествование на фоне изменении 20-30 годов, как будто совсем не о том, а так же есть «незавершенность» и «нераскрытие» некоторых сюжетных линии.

Стиль и слог романа на высоте. Язык богатый. Описания природы и реки Волги, окружения, быта можно практически прочувствовать тактильно и увидеть воочию.

Есть в романе «большой» мир и «маленький» мир – кольцо в кольце. Так вот повествование будет о «маленьком» мире немца Якоба Баха с небольшими «вкраплениями»  «большого» мира.

Сам главный герои вызывал у меня глухое раздражение на протяжении всего романа. Он мне видится слабым и тщедушным, эгоистичным и полным страхов и предрассудков. С одной стороны, я не понимала его решения укрыться от всего мира, спрятаться и думать, что все как-то пройдет мимо и меня не затронет, но, с другой стороны, он, как каждый родитель, хотел уберечь свою дочь от зла и несправедливости этого мира. Что тут лучше? А тут, по моему мнению, должен быть баланс, потому что человек все-таки «социальное существо» и общение ему необходимо, а уж тем более детям. Я понимаю, что им двигал страх сначала за жену, а потом за ребенка, но страх этот отнял у него очень многое, хотя для него может это и не было многим. Он так и не «рос», не изменялся, так и жил в своем «маленьком» мирке и ничего ему не нужно было, кроме дочери рядом и заботы о ней.

В романе много символики и «сказочного», тут и сюжеты самих сказок, и мистичность действии и происшествии.

Вскользь упомянули одного вождя, Ленина, и второго вождя, Сталина. Однако их «изобразили» не с исторической точностью, а скорее для придания повествованию духа той эпохи.

Я все ждала, ну когда что-то вот изменится, чем закончится…Закончилось все вполне предсказуемо…

Если вы хотите прочесть что-то этого автора, то, определенно, советую ее первую книгу.

«Подумалось: вот он, момент настоящей жизни – сидеть у порога и оберегать детский сон. И сон Клары под яблонями, и сами яблони, и весь этот хутор, давно уже ставший родным, давший защиту от бездушного и безумного большого мира»